PrimaMedia, 20 октября. В репертуаре Приморской сцены Мариинского театра появилась еще одна опера великого итальянского композитора Джакомо Пуччини. В конце прошлой недели в Большом зале Приморской Мариинки прошли первые премьерные показы "Богемы" (12+), написанной в 1896 году на либретто, которое создали Луиджи Иллика и Джузеппе Джакоза по произведению французского писателя Анри Мюрже "Сцены из жизни богемы" (16+). Дирижировал спектаклями художественный руководитель Самарского академического театра оперы и балета Евгений Хохлов.
Обозреватель ИА PrimaMedia Александр Куликов посвятил опере с трагическим финалом и ее постановке во Владивостоке небольшой материал, который представляет вниманию читателей.
Надо сказать, что премьера "Богемы", состоявшаяся 1 февраля 1896 года в Турине (дирижер — Артуро Тосканини), хотя и прошла с аншлагом, получила довольно сдержанные оценки критиков. Один из них даже предрекал опере забвение в будущем. Однако время расставило всё по своим местам. Сегодня "Богема" Пуччини входит в первую пятерку наиболее исполняемых опер мира. В этом году "Богема" отметила свое 130-летие, и в ее историографии накопилась немало интересного.
"Враги!.. Давно ли друг от друга Нас жажда крови отвела?"
Начало дуэта Онегина и Ленского из оперы П.И. Чайковского "Евгений Онегин" в качестве подзаголовка использовано не зря. Ибо нечто подобное произошло и в жизни. Хорошие друзья — композитор Джакомо Пуччини и композитор и либреттист Руджеро Леонкавалло — смертельно поссорились как раз из-за "Богемы". Поначалу идея написать оперу по мотивам романа Анри Мюрже пришла в голову Леонкавалло (после успеха постановки его "Паяцев" (12+) в 1891 году), свое либретто он создал в 1892 году. Но и Пуччини захотел сделать то же самое, сообщив об этом другу.
Первым свою оперу написал Пуччини (1896 год). После ее премьеры Леонкавалло несколько остыл к своей работе, однако всё-таки завершил ее. К тому же произведению пришлось дать другое название — "Жизнь латинского квартала" (12+). Премьера этой оперы состоялась 6 мая 1897 года в венецианском театре "Ла Фениче". Провала отнюдь не было, публика и, между прочим, критика были благосклонны к постановке. Однако со временем "Жизнь латинского квартала" сошла на нет и сейчас не ставится даже в Италии. Правда в последние десятилетия интерес к раритетной опере Леонкавалло стал возрождаться. Так, в нашей стране она была исполнена в Москве в Большом зале МГК (2005 год) и в Концертном зале имени П. И. Чайковского (2015 год).
"Богема" в Приморской Мариинке. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Ну а Пуччини и Леонкавалло после истории с "Богемой" перестали общаться вообще. И это заставляет задуматься над тем, насколько сильным бывает творческое желание, если ради него люди могут пожертвовать даже сильной дружбой.
Кстати, в "Богеме" Пуччини главным героем является поэт Рудольф, чью партию, естественно, исполняет тенор. Его друг художник Марсель, второй в списке действующих лиц, — баритон. А вот у Леонкавалло в "Жизни латинского квартала" всё наоборот. Первым идет художник Марсель (тенор), вторым — Рудольф (баритон). Расходиться так расходиться! Как волна и камень, стихи и проза, лед и пламень…
Русский след, как всегда
Ну, куда ж без него! Тем более, что он как раз явно прослеживается. Дело в том, что автор романа "Сцены из жизни богемы" Анри Мюрже, с которого, кстати говоря, списан образ Рудольфа, в молодости получил место частного секретаря при графе Толстом, чиновнике русской миссии в Париже. В обязанности Толстого входил сбор для министра народного просвещения Российской Империи С.С. Уварова сведений о текущих литературных явлениях в Париже. Составлением отчетов как раз и занимался Мюрже за 40-50 франков в месяц.
Сам он в это время уже писал стихи, пробовал свои силы в прозе. Мать Мюрже, поддерживавшая сына в этих начинаниях, умерла. Отец, которой считал настоящим делом для юноши какое-нибудь ремесло, выгнал его из дому ("Ты не Орден Почетного легиона, чтобы у меня на шее висеть. А иди-как ты, Анрюша, куды хошь"), и тот пошел в… богему (богемцами во Франции первоначально называли цыган — считалось, что они в XV веке пришли во Францию из Богемии — исторической области, которая находится сейчас на территории Чехии""; а потом художников, писателей, музыкантов и актеров, ведущих абуржуазный образ жизни).
Итогом жизни Анри Мюрже в Латинском квартале (место в Париже, где селилась богема) и стал роман "Сцены из жизни богемы".
Можно представить с каким интересом публика ждала приближающейся премьеры "Богемы". Ведь в какой-то мере это был некий "запретный плод". А с другой стороны этот "запретный плод" не был выдуман, а взят из реальной жизни, согласно заветам веризма (пиши правду, одну только правду, ничего, кроме правды), одним из адептов которого был Джакомо Пуччини.
"Богема" в Приморской Мариинке. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Работал над оперой Пуччини порою в лесной хижине у озера, в местечке Торре дель Лаго на севере Италии, в окружении круга друзей, который назвали "Клубом богемы". Гости дурачились, играли в карты, музицировали. Это не мешало, а, наоборот, помогало композитору ощутить нужную ему атмосферу. Правда, иногда он слишком отвлекался на охоту.
Создавая оперу, Пуччини, использовал некоторых приемы композиторов-импрессионистов (прежде всего, Клода Дебюсси), что, общем-то логично, поскольку во времена, описанные Мюрже, импрессионизм, зародившийся в живописи, был символом нового искусства.
Интересная деталь, в постановке Приморской Мариинки в костюме и гриме Марсель чем-то напоминает основоположника русского импрессионизма художника Константина Коровина, который неоднократно бывал в Париже (в 1887, 1892 и 1893 годах) и вполне мог познакомиться там с Анри Мюрже.
В России премьера "Богемы" состоялась в 1897 году в Московской частной русской опере, принадлежащей известному русскому предпринимателю и меценату Савве Мамонтову, который сам сделал русский перевод либретто оперы. Партию музыканта Шонара в этой постановке исполнял Федор Шаляпин.
Дальнейшая судьба "Богемы" на русской оперной сцене связана с Леонидом Собиновым, который также перевел на русский язык либретто оперы, стал режиссером-постановщиком спектакля и исполнителем партии Рудольфа в Большом театре (первая постановка состоялась в 1911 году).
С тех пор "Богема" в России и СССР звучала многократно, а партию Рудольфа исполняли такие культовые теноры, как Сергей Лемешев и Иван Козловский.
Баллада о подмене
Для несравненного Лучано Паваротти партия Рудольфа вообще стала первой партией, исполненной им на профессиональной сцене. Дебют состоялся в 1961 году в Театре Реджио Эмилия (итальянский город Ре́джо-нель-Эми́лия). Эту же партию Паваротти исполнил в 1963 году в Венской опере и лондонском "Ковент-Гардене", а затем бессчетное количество раз на многих сценах Европы. Широко известна запись "Богемы" (12+, 1979 год, Ла Скала), где партнершей Лучано в образе Мими стала известная румынская оперная певица (колоратурное сопрано) Иляна Котрубаш.
За пультом стоял знаменитый австрийский дирижер Карлос Кляйбер. Особенно потрясло зрителей то, что в последней сцене оперы Паваротти настолько вжился в роль Рудольфа, переживающего смерть Мими, что плакал настоящими слезами.
Одним из самых ярких исполнителей партии Рудольфа был также знаменитый итальянский тенор Энрико Карузо, который с 1903 по 1920 годы выступал главным образом на сцене "Метрополитен-оперы" в Нью-Йорке. К тому времени его верхний регистр стал блекнуть, и высокие ноты "до" стали ему даваться все сложнее. Компенсируя это, Карузо в последние годы делал акцент на насыщенность и бархатистое звучание среднего и нижнего регистров. Однажды это позволило спасти одну из постановок "Богемы" в Филадельфии (городе, в котором благодаря большим гонорарам Карузо купил себе виллу).
"Богема" в Приморской Мариинке. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Прямо во время представления внезапно охрип знаменитый испанский бас Андреас де Сигерола, который исполнял партию Коллена (философа). И тогда Карузо, натянув шляпу пониже на глаза, вышел на сцену и сам спел так называемую "Арию с плащом". Легенда гласит, что публика подмены не заметила, критики были в восторге, и лишь дирижер Поллако был недоволен (его об этом трюке не предупредили).
В чем-то похожая история произошла в 2012 года на Зальцбургском фестивале (12+). Здесь партию Рудольфа в "Богеме" должен был исполнять польский тенор Петр Бечала, одним из учителей которого был знаменитый советский и российский баритон Павел Лисициан. Внезапно Бечала почувствовал себя плохо. Спектакль оказался под угрозой срыва, нужно было срочно найти замену. Свободных солистов не было, кроме немецкого тенора Йонаса Кауфмана, который, однако, воспользовавшись окном между своими выступлениями, отдыхал с семьей на озере Фушльзе.
Дальнейшее походило на голливудский боевик. Кауфмана доставили в Зальцбургский государственный театр буквально перед самым началом спектакля, когда Бечала в костюме и гриме уже был на сцене. Кауфман запел из кулисы, Бечала сделал вид, что поет он сам, и далее "пел" под эту своеобразную "фонограмму" весть спектакль до конца.
В Приморской Мариинке, слава Богу, первые премьерные постановки оперы прошли без накладок. Хотя, в определенном смысле эти спектакли вошли в историю в качестве первой постановки "Богемы" во Владивостоке в декорациях и костюмах (весной 2026 года оперу показывали в концертном исполнении).
В атмосфере Латинского квартала
Пожалуй, одной из самых главных особенностей владивостокской "Богемы" является решение по сценографии и костюмам. Главный художник Приморской сцены Мариинского театра Петр Окунев принципиально решил следовать букве исторической достоверности (насколько это сегодня возможно).
— Я ничего против переносов <из эпохи в эпоху> не имею, если это чем-то обосновано или если это замысел режиссера. Но в нашем случае мы не хотели делать каких-то кардинальных изменений в этом направлении, потому что музыка сама диктует <что делать>. И этот сюжет я вижу вот в таком направлении, достаточно классическом. Мы отправляем зрителя примерно в то самое время, о котором писал свою оперу композитор. Это рубеж XIX и XX веков, когда в Париже был всплеск артистической активности, когда художники творили, композиторы писали музыку, поэты сочиняли стихи. И вот эту атмосферу бедной творческой богемы, в общем-то, хотелось передать именно так, как было задумано композитором. Мне кажется, эту атмосферу нам удалось донести до зрителей, — сказал Петр Окунев.
"Богема" в Приморской Мариинке. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
По словам режиссера-постановщика Александра Пономарева, воспроизведение быта Латинского квартала имело своей целью вызвать чувство "узнавания" у зрителей, которые когда-то сами были (или являются сейчас) студентами, начинающими творческими людьми и т.д. Бывало всякое (безденежье, голод, холод), но вместе с тем внутри подобных "богемных" сообществ царила яркая, насыщенная, дружеская атмосфера.
— Наш спектакль, конечно же, о любви, о взаимоотношениях, о дружбе и о выборе каждого из нас. Философский такой момент. Да, опера тяжелая, опера сложная, и наш финал этой оперы, наверное, сделан не так банально и не так классически, как это принято обычно делать. Мы открываем немножко другую картину мира, и я предлагаю зрителям сделать выводы самостоятельно: подойдет им этот вариант моего прочтения спектакля оперы или не подойдет, — сказал Александр Пономарев.
"Богема" в Приморской Мариинке. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Говоря о ключевом моменте оперы (расставание Рудольфа и Мими из-за того, что у него не было денег на лечение возлюбленной от туберкулеза, отчего он приходил в отчаяние), режиссер-постановщик заметил, что нам, живущим ныне, следует думать не только о себе, но и о своих близких, помогая им в сложные моменты жизни.
В связи с этим хотелось бы отметить исполнение партии Рудольфа солистом Приморской Мариинки тенором Алексеем Смирновым (второй премьерный показ). Артисту, как мне кажется, удалось вокальными и драматическими средствами создать довольно сложный и многоплановый образ метущегося поэта. Когда надо, его голос звучал сильно и акцентированно. Когда надо, почти замолкал, создавая ощущение того, что солист поет уже и не голосом (поскольку героя оставили последние силы), а только сердцем (которое всё еще бьется).
Душевно звучали дуэты Рудольфа и Мими. Озорно — ансамбли в мансарде Рудольфа и Марселя и в кафе "Момус". Как всегда, мощно пел хор Приморской Мариинки, сопровождая пение разнообразным сценическим действием, которое так любит приморский зритель.
"Богема" в Приморской Мариинке. Алексей Смирнов. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Настоящим открытием второго показа меня стала Мими в исполнении Алены Дияновой. Если образ Рудольфа — открытый нерв, то ее Мими — тихая, затаенная боль. Вокальная линия в ее исполнении лилась поразительно светло и ровно, без единого надрыва, что лишь сильнее оттеняло трагизм происходящего. Там, где иные певицы стремятся выжать из зрителя слезу форсированным звуком, Алена Диянова добивается колоссального драматического эффекта абсолютной вокальной естественностью. Ее героиня не жалуется на судьбу, она принимает ее с пугающим, почти детским смирением.
Особенно пронзительно прозвучал ее дуэт в третьем акте, голос солистки словно истончался, растворяясь в оркестре, и в какой-то момент грань между живым дыханием и партией гобоя окончательно стерлась. В этой звуковой невесомости ее Мими "уходила" не как оперная страдалица, а как уставший ребенок, которому просто пришло время уснуть.
"Богема" в Приморской Мариинке. Фото: Илья Коротков, предоставлено Приморской сценой Мариинского театра
Теперь в репертуаре Приморской сцены Мариинского четыре оперы Джакомо Пуччини, отражающие основные этапы его творчества: кроме "Богемы", это "Тоска" (12+), "Мадам Баттерфлай" (12+) и "Турандот" (12+).
